АНОНИМНЫЕ
АЛКОГОЛИКИ
ОРЕНБУРГ

Меня зовут Наталья, я алкоголик.

Мы часто кидаемся на помощь утопающему в полной уверенности, что вот-вот совершим благородный поступок. Мы нянькаемся с этим утопающим, сломя голову кидаемся к телефону при первом его звонке, торопимся как можно скорее ответить на его письма, искренне зовем его в гости и, когда он приезжает, окружаем его всяческой заботой — в ущерб себе и своим близким.

Мы смиренно терпим все его выходки, стиснув зубы, испытываем дискомфорт, мужественно ущемляем себя во всем — всё ради спасения утопающего. Нам кажется, что нами движут самые искренние, самые гуманные чувства.

Но так ли это в некоторых, совершенно особых, случаях?

Иногда бывает так, что мы столь активно включаемся в борьбу за спасение другого человека, чтобы не видеть точно такой же проблемы у себя. Ведь если я спасаю другого, значит, лично у меня этого нет — и, значит, со мной всё в порядке.

Мы сутками бьемся над проблемой, как помочь гибнущей подруге-алкоголику. Мы забрасываем ее письмами «счастья», увещеваем, мягко намекаем, боясь, не дай бог, обидеть. Мы развиваем самую бурную деятельность по ее спасению и при этом в упор не хотим задуматься: а почему ее судьба настолько меня волнует?

Почему она совершенно не волнует других? Почему она волнует именно меня — и волнует до такой степени, что именно я не могу спокойно смотреть, как она гибнет?

Конечно, тут можно сочинить балладу об альтруизме и написать роман о душевном благородстве… Но это не всегда будет правдой.

Иногда истина оказывается совершенно иной: если тебя до такой степени задевает чужая гибель — ищи проблему в себе.

Почему я не могу равнодушно смотреть, как молоденькие ребята хлещут пиво? Почему меня выворачивает от преступной пивной рекламы: «Пиво такое-то — мужской характер», «Пиво такое-то — там, где есть солнце»?

Почему мне хочется вызвать этих господ на второй открытый Нюрнбергский процесс и в качестве свидетелей представить сотни и сотни тысяч мертвецов — всех тех, кто медленно и мучительно умирал от алкоголизма?

Медленно и мучительно.

Потому что я сама алкоголик.

И, наблюдая, как гибнет другой, я вижу в нем себя — как я гибла когда-то точно так же, как он. И самые преданные мне люди были готовы пожертвовать для меня всем, вплоть до собственной жизни, лишь бы только я каким-то чудом избавилась от этой болезни.

Чудо свершилось.

Теперь я — выздоравливающий алкоголик, который будет выздоравливать всю свою жизнь. Для меня, выздоравливающего алкоголика, моя болезнь явилась большим счастьем.

Благодаря своему алкоголизму и при помощи программы «12 шагов» я стала другим человеком.

Я очень боялась расстаться с алкоголем. Я не верила, что без него можно жить. Жизнь без алкоголя представлялась мне пустой и скучной. А то, что жизнь с алкоголем — это постоянное чувство стыда за себя и бесконечные потери, я не хотела признавать.

Да и не было необходимости: ведь все мои друзья без исключения тоже были алкоголиками.

Когда я позорилась перед посторонними людьми, я просто старалась больше с ними не встречаться. Или заранее принимала агрессивный вид. Или превращалась в пушистое, несчастное существо, которое так легко обидеть на всю жизнь одним бестактным словом.

А то, что алкоголизм — это страшное заболевание, с запахом гнилых кишок, эпилепсией, тремором, вздутием лица и прочими «прелестями», которые ждут всех алкоголиков без исключения, я и вовсе не задумывалась.

Если бы мы могли увидеть свое будущее…

Если бы вот эта девочка, которая бездумно прячется в пиво или вино от обид и комплекса неполноценности, могла увидеть правду о том, что случится с ней через много лет. Как она сидит на полу, ссаная и сраная, на каком-нибудь Курском вокзале, и от нее шарахаются даже крысы…

Если бы вот этот молодой человек, всего-то и выпивающий «по праздникам» и «за компанию», знал, что через двадцать–тридцать лет он будет висеть в алкогольной петле, а у его матери с черным от горя лицом откажут ноги…

Если бы эта великолепная интеллектуалка средних лет получила в руки кино из будущего и увидела бы себя отупевшую, с провалами в сознании, с трясущимися руками, со слюной изо рта и приступами эпилепсии, развившимися на почве прогрессирующего алкоголизма…

От которой давно никто не ходит, потому что противно. От которой шарахаются дети во дворе. От которой воняет. У которой вши.

Они бы бежали от алкоголя как от чумы. Как от страшного бедствия, уже постигшего их.

Но нет такого кино.

И человек пьет.

Сначала «как все»: денек на работе, денек дома — «расслабляясь от стресса». Вечерок в гостях, нажираясь в компании себе подобных до свинячьего состояния.

Что тут же преподносится как забавная история:
«Вчера нажрался, упал в говно, блевал в салат — вот ржачки-то было!»

Сколько таких историй из собственной жизни вы можете уже насчитать?

Если больше двух — то вы алкоголик.

Мне было 25, когда я впервые запил по-настоящему. Тогда казалось — просто расслабляюсь после тяжёлой работы. Сначала — по выходным, потом — после работы, потом — утром, чтобы "не трясло".
За 15 лет я потерял всё: семью, работу, уважение. Пил даже когда уже не хотел. Несколько раз кодировался — хватало на пару месяцев. Потом снова.
В АА я пришёл не по своей воле — просто больше некуда было идти. На первой группе я услышал людей, которые говорили то, что я чувствовал. Я остался. Нашёл спонсора, стал делать шаги.
Сегодня я трезвый 3 года. Я снова вижу дочь, у меня есть работа и вера, что жизнь может быть другой.
АА дало мне не просто трезвость — оно вернуло мне самого себя.